Маслом писано

ed2546fe6db47baf0d4888a640d68717

Нaпoмaжeнныe придвoрныe Eкaтeрины Вeликoй, грeшник Ивaн Грoзный вo врeмя мoлитвы и тысячи рaнeныx русскиx сoлдaт пoслe битвы. Выстaвкa Трeтьякoвскoй гaлeрeи «Истoрия Рoссии глaзaми xудoжникoв. К 800-лeтию сo дня рoждeния Aлeксaндрa Нeвскoгo» мoглa бы стaть фoрмaльным «дaтским» прoeктoм кo Дню Рoссии али жe oриeнтирoвaнным нa экскурсиoнныe группы циклoм иллюстрaций к шкoльным учeбникaм. Нo пoлучилaсь дaлeкo нe урa-пaтриoтичeскaя рeфлeксия o судьбe стрaны. Впрoчeм, приход нa экспoзицию высoкиx гoстeй — Влaдимирa Путинa и пaтриaрxa Кириллa — свидeтeльствуeт: тaкoй пoдxoд гoсудaрствoм токмо приветствуется.

Громкий девяностолетие — 800-летие со дня рождения Алексаша Невского — стал поводом угоду кому) Третьяковки задуматься об всей истории Руси вплоть предварительно конца XIX века. Несмотря на то самому князю почтение, разумеется, тоже уделено: главный же зал посвящен его изображениям, в числе которых и незатейливый портрет Павла Корина, идеже Александр стоит, величественно выдвинув спервоначала огромный меч. И тут. Ant. там нельзя не размечтаться, что победителя тевтонцев отечественные художники представляли приставки не- просто как выдающегося правителя, же как сказочного героя, русского богатыря. Вид его был умышленно идеализирован.

В XX столетии эту линию продолжит Сергуша Эйзенштейн в «Александре Невском» — и, благовременно, жаль, что в галерее маловыгодный стали демонстрировать объединение соседству с картинами фрагменты фильма может ли быть эскизы режиссера (при всем желании угодить моим критикам ленту целиком позволено посмотреть в рамках кинопрограммы Третьяковки). Видимо, решено и подписано было сфокусироваться в живописи и сделать подчеркнуто традиционную экспозицию. С нетипичных для «классической» Третьяковки — всего лишь настоящие меч и стольный шлем XIII–XIV веков.

Продолжают телеповествование полотна на тему Древней Руси. И тогда сочетаются два подхода: благочестивый и сказочный. Преданья старины глубокой вдохновляли живописцев вовсе не на попытки постигнуть эпоху во всей ее противоречивости, а, скорее, на мифологизацию далекого прошлого — показательный прием Романтизма. А в свою очередь, конечно, на анекдот об истоках православия: противопоказуется, например, пройти мимо картона Виктора Васнецова «Крещение Руси», созданного в качестве эскиза росписи собора св. Владимира в Киеве — потому что вещь из собственного собрания Третьяковки выполнена без- на холсте, в постоянном режиме возлюбленная не экспонируется.

Курьезно, что попыток завидеть в русских князьях и первых царях реальных людей со своей тяжкий психологией у живописцев малограмотный было вовсе. Ключевой наш правитель, тот или иной заинтересовал художников (языко сложная личность — Иванюха Грозный. Самого известного полотна, посвященного ему, в этом месте, конечно, нет: горевой шедевр Репина по части-прежнему на реставрации. Хотя, пожалуй, даже в целях такого неплакатного повествования экспрессионизм сцены кровавого убийства был бы чрезмерен. А вишь куда менее известная труд(ы) Василия Пукирева «Иван Суровый в молельне» (из собрания Государственного музея истории религии) якобы раз очень выигрышно вписывается в общую канву. С одной стороны, порфироносец показан глубоко верующим человеком, погруженным в молитву и игнорирующим запанибрата вбежавшего Малюту Скуратова, с новый — ясен и подтекст: преувеличенно много грехов тяготит душу царя.

Слитный ряд полотен бери выставке посвящен истории смуты. И на этом месте обращает на себя сосредоточенн трактовка образа Ивана Сусанина. И Мишутка Скотти, и Константин Маковский изображают его глубоким старцем, что-что весьма далеко и с исторической истины, и через хрестоматийного персонажа, созданного Михаилом Глинкой в опере «Жизнь из-за царя». Но, прямо, драматизм момента расправы сие только усиливает. К слову, крупное многофигурное крашенина Маковского — из частной коллекции, гораздо попало с аукциона Sotheby’s, и сие редкая возможность испытать картину.

Что но касается русских царей и правителей, самыми интересными в русской живописи оказываются фигуры XVIII столетия, написанные сеиченто-полтора спустя. Резон, на самом деле, проста: какие-либо вольности в изображении ныне живущего императора и его ближайших предков не похоже что ли были допустимы, а о личностях царей допетровской эпохи раз уж на то пошло просто мало знали (ради исключением, конечно, Грозного). Гляди и получается, что паче всего отрефлексирован отечественными художниками вечность дворцовых переворотов. Музей, правда, и здесь сместила ударение с узнаваемых вещей будто суриковского «Меншикова в Березове» возьми неизвестные широкой публике полотна. Скажем, на прекрасную безделушка Николая Ге «Екатерина II у гроба императрицы Елизаветы Петровны» — управленческий персонаж композиции ни капельки не горюет в соответствии с ушедшей свекрови.

А в масштабной картине Валюха Якоби «Первое торжественное ассортимент Академии художеств 28 июня 1765 года» отсюда поподробней другое: множество разодетых числом моде эпохи рокайль, напомаженных гостей составляют ис ансамбль, заставляющий поразмышлять о стилизации в духе мирискусников (а и , конечно, ни о каком модерне в этом случае и речи быть невыгодный могло, Якоби — классичный художник-академист).

Кульминацией исторического повествования становятся батальные полотна Василия Верещагина (двум части триптиха «Под Плевной») и Ильи Репина («Бельгийский карта Альберт в момент взрыва плотины в 1914 году», «С медсестрой в атаку»). Пара мастера далеки через того, чтобы героизировать сражения. В пику, с безжалостной честностью они показывают всю неприглядность, ужас что творится и безумие боевых действий. И сие хороший повод призадуматься о том, что жэнь-у зачастую оказывается бесконечно. Ant. мало прогрессивнее и смелее, нежели официальная историческая урок и даже литература. Сказуемое цензурировать проще, нежели образ. А кроме того, как бы ни крути, как раз глазами великих художников автор видим дела (давно минувших дней. И, быть может, вследствие им Иван Сердитый для нас — полусумасшедший тиран, а Александр Невский — чудотворец.

Автор — кандидат искусствоведения, спецкор «Известий»

Позиция редакции может неважный (=маловажный) совпадать с мнением автора

Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.