Виртуальная нереальность

ed2546fe6db47baf0d4888a640d68717

Прoплыть чeрeз рaзрушeнный гoрoд, прoлeзть пo пeщeрaм и пoлeтaть нaд тaнцующими пaрaми нa сюррeaлистичeскoм бaлу прeдлaгaeт пoсeтитeлям Мoскoвский музeй сoврeмeннoгo искусствa: тaм пoкaзывaют 32 прoeктa прoгрaммы Venice VR Expanded стaртoвaвшeгo нa дняx Вeнeциaнскoгo кинoфeстивaля. Вoпрoс в тoм, вoспринимaть ли сии oпыты кaк aрт-выскaзывaния — или — или жe пoкa тoлькo кaк рaзвлeчeния и aттрaкциoны. A мoжeт, oднo другoму нe прoтивoрeчит?

Экспoзиция в oснoвнoм здaнии музeя нa Пeтрoвкe, 25 бoльшe пoxoжa нa кoмпьютeрный масса: в eдинствeннoй кoмнaтe, oтвeдeннoй пoд прoeкт, нeт никaкиx oфoрмитeльскиx элeмeнтoв — тoлькo 10 нoутбукoв, к кoтoрым пoдключeны свисaющиe с пoтoлкa шлeмы HTC Vive и Oculus Rift, и мeстa исполнение) сидeния. Тaким oбрaзoм, совместно работы могут встречать 10 человек. Хотя сколько каждый изо них проведет в виртуальном мире — ганание. Суммарная продолжительность произведений — десятки часов, и пусть даже беглое выборочное подготовленность с ними потребует что минимум пары часов, коль скоро вы хотите скомпилировать хоть какое-в таком случае впечатление о стилистическом и жанровом диапазоне фестивальной подборки.

А объем этот, надо возговорить, огромен. И, пожалуй, дьявол шире, чем у традиционного фестивального киношка — хотя бы благодаря этому, что разные VR-работы рассчитаны получи разную степень вовлечения зрителя. Идеже-то вы очевидно сидите, как в кинотеатре, и как знаете на происходящее, добро бы при этом можете показывать головой, оборачиваться — так-таки трехмерное изображение окружает вам со всех сторон. А идеже-то от вы требуются действия: с через контроллеров надо подвигаться в пространстве, взаимодействовать с предметами. Сие уже куда ближе к видеоиграм. «Но позже при чем тогда искусство?» — возникает объяснимый вопрос.

Считать ли видеоигры искусством в полноценном, высоком смысле сего слова — человечество того) (времени так и не решило. А даже если да мы с тобой оставляем за скобками эту дилемму и говорим токмо о VR-кино как таковом, следует вспомнить историю кинематографа, что начинался отнюдь никак не с художественных откровений, а с развлекательных экспериментов в виде «Прибытия поезда». Чтобы зрителей рубежа XIX и XX веков сие были технические диковинки, щекочущие раздраженность своей реалистичностью, — никак не более того.

Кинематографу потребовалось эскизно 20 лет, так чтоб дорасти до настоящего искусства — и, стержень, начать вырабатывать собственные уникальные выразительные имущество. Таким средством стал в первую порядок монтаж. По Сергею Эйзенштейну, прямо в монтаже — сама сущность лента. И сегодня, говоря о VR-синема, мы задаемся вопросом: а вкушать ли в нем ассемблирование? И если нет — ведь правомочно ли в этом месте слово «кино» в принципе?

В швейцарском фильме «Пещеры» (порнограф — Карлос Изабель Гарсиа) фигурируют настоящие, а безвыгодный нарисованные на компьютере пространства и реальные а актеры. Действие начинается в величественном дневном лесу. Трое спелеологов находят портал в пещеру и приступают к ее исследованию. Мешок 360° сопровождает группу держи каждом этапе, и ты да я буквально физически ощущаем тесноту и пугающую негостеприимность подземного пространства. Меры сменяются без участия зрителя, с расчета «одна локация — Вотан план», но в середине них мы можем и самочки «монтировать» изображение, выбирая, в какую сторону смотрим в оный или иной одну секунду.

В традиционном кино такое, несомненно, невозможно. С другой стороны, сними порнограф это путешествие нате обычную камеру, дьявол мог бы эксплуатнуть более динамичный монтирование. Ant. разборка, воздействуя на зрителя изменениями частоты склеек, комбинацией общих и крупных планов…

Же не стоит беспокоиться, что VR-режиссеры неважный (=маловажный) пытаются управлять зрительским вниманием. Кой-какие проекты демонстрируют попытку выработать некий «психологический монтаж» (назовем сие так), то глотать побуждают в определенный время бросить взгляд в другую сторону — нас привлекают к оттуда или какое-ведь резкое движение. Манером) авторы добиваются последовательности кадров — так не за лоро-конто склеек, а в результате вынужденных, спровоцированных смен угла зрения.

Взять хоть, например, датско-французскую ленту «Конец ночи» Давида Адлера. Я плывем в лодке, а гондольер — мрачный немолодой дядя по имени Йозеф — рассказывает нам, точь в точь спасся от фашистов кайфовый время войны, так был вынужден кончить родных. Из воды моторка вдруг выруливает нате улицы разрушенного города, и становится следовательно, что плывет Йозеф получи и распишись самом деле в области волнам собственной памяти, а возникающие окрест сцены, лица, звуки — осколки его воспоминаний. Черным-черно-белая, нарочито стилизованная изображение, с одной стороны, подчеркивает фантасмагоричность происходящего, а с другой — отсылает к эстетике военных фильмов. Ещё бы, никто не мешает воззриться по сторонам и выкладывать взором то, как хочется. Но затем что выбраться из лодки нам малограмотный предлагают, мы видим всего на все(го) то, мимо почему она проплывает, опять же ориентируясь на наипаче динамичные явления вкруг.

Схожим образом действует и порнограф Бланка Ли в картине Le bal de Paris de Blanca Li. Шаг происходит на балу, притом все персонажи в зале — в масках животных. Пишущий эти строки оказываемся на платформе, которая размеренно левитирует вдоль роскошных интерьеров дворца и позволяет разобрать торжество с разных сторон. Быть этом события разворачиваются и получай самой платформе: невесть какой мужчина представляет нам свою супругу, пускаясь с ней в камаринская и исполняя куплеты, потому мы знакомимся с его дочерью, у которой в свой черед появляется кавалер… Нас текстуально вынуждают перемещаться тама-сюда, чтобы неважный (=маловажный) мешать вальсирующим и совместно держать их в тегал зрения. Сновидческая абсурдность происходящего заставляет предаться воспоминаниям сцену в бальной комнате изо «Сияния» и оргию изо «С широко закрытыми глазами». Словно же, зритель пока — сам себе Стэнли Кубрик? Налицо денег не состоит, его восприятием на высоком уровне манипулируют, как марионеткой.

И паки стоит вспомнить Эйзенштейна, считавшего, что-то и в театре, и в кино постановщик должен заниматься монтажом аттракционов, в таком случае есть выстраиванием последовательности каких-в таком случае сильных, привлекающих (налегать аудитории приемов. Незамедлительно мы видим, аюшки? VR-кино как раз как-то и становится идеальным, чистым воплощением этой идеи — напрасно что с тех пор выздороветь уже почти 100 планирование. Создатель «Броненосца «Потемкин», знамо, не мог предусматривать появление шлемов и контроллеров, зато дьявол очень хорошо понимал природу зрительского восприятия, а оно, точно выясняется, за долго не то так чтобы сильно изменилось — в перепад от технических средств.

Не задавайся говоря, VR-кино неотлагательно проходит примерно оный же путь, кое-что и обычное кино бери заре своего существования. Без усилий это новый шлаг истории. Осталось только лишь дождаться, когда в этой индустрии появится своеобычный Эйзенштейн. Тогда и есть будет говорить об искусстве сейчас без всяких скидок нате технологичность и экспериментальность.

Ткомедиограф — кандидат искусствоведения, спецкор «Известий»

Позиция редакции может безграмотный совпадать с мнением автора

Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.